Я изумлен тем, что современное поколение мало что знает об Эрнесте Хемингуэе, одном из величайших американских писателей, искателе приключений, рыбаке и охотнике.

Оружие, которое мы выбираем, говорит очень много про нас. И тем более, как мы его применяем. Ружья говорят в момент выстрела. А что именно они говорят – плохое или хорошее – зависит от нас, стрелков. Когда мы используем оружие, оно умеряет нашу гордыню, учит нас, демонстрирует наши сильные и слабые стороны на стрельбище и в полевых условиях. По ходу жизни наше оружие может стать частью нас самих.

Поэтому неудивительно, что ружья, которыми обладал, восхищался и часто описывал в своих книгах и приватных письмах Эрнест Хемингуэй, являются ключами к пониманию его личности, пониманию того, кем он стал. Хочу сразу сказать, что я начал это исследование не как любопытный журналист, и даже не как владелец оружия, который хочет узнать больше о своем любимом авторе. Мне хотелось чего-то большего.

В 2009 году я написал книгу о мужественности – «The Ultimate Man’s Survival Guide». После ее издания я решил больше не возвращаться к этой теме, Я полностью согласен с элегантным умозаключением старины Хэма, что после того, как автор раскрыл определенную тему, ему не следует возвращаться к ней. Неважно, какой получилась книга – она уже оказалась доступна общественности и не нуждается в подправлении или дополнении – точно так же, как вы не можете повлиять на пулю, вылетевшую из ствола, когда она подчиняется лишь законам баллистики.

Я понял, что надо написать новую правдивую книгу, которая помогла бы отразить атаку на мужчин, т.е. на мужественность. Я спросил себя – «Почему превалирующие средства массовой информации так боятся джентльмена, человека с характером, готового к действию, который владеет оружием? Что делает из нас то, кем мы становимся и как мы проигрываем в итоге?» Я знаю, что ответы на эти вопросы станут противоядием против популярного на данный момент в обществе неприятия мужественности. И те, кто не одобряет мужественность, страшно боятся этих ответов.

Поиск ответа на эти вопросы вывел меня на воплощение мужественности ушедшего века – на Эрнеста Хемингуэя. Я проследил его жизненный путь от рыбачьих лодок до африканских сафари, от богемных парижских кафе до забегов с быками на улицах Памплоны.

На этом пути много чего случилось, и это отразилось в книге. Главное было найти ключ к пониманию Хемингуэя, а попутно и нас самих и нашего будущего как нации. Истина заключается в том, что большинство современного язвительного и одновременно политкорректного «общества» презирает оружие. А как вы увидите, Хемингуэй стал тем, кем от стал, не в последнюю очередь благодаря оружию, которое было у него в руках. Можно сказать, что он был выкован стремлением приобрести реальный опыт, который одолевал его на протяжении всей его жизни.

«Воздушка» в 5 лет

Задолго до того, как в фильме 1984 года «Рождественская история» прозвучала ставшая знаменитой фраза «Мальчик, ты попадешь себе в глаз!», Хемингуэй обзавелся пневматической винтовкой. На фотографии, сделанной в 1904 г. (когда ему было всего лишь 5 лет) на озере Валлун в Мичигане, Эрнест держит в руках воздушку-переломку Markham King, которая тогда продавалась за 1 доллар. Тогда реклама компании Markham звучала так: «Каждый жизнерадостный здоровый мальчик хочет «воздушку» King. Хотеть винтовку – естественное стремление мальчишки, который хочет выйти в лес или поле, почувствовать себя ближе к природе и в полной мере насладиться своей молодой жизнью». Га обороте фотокарточки его мать написала: «Отец научил Эрнеста стрелять в 2 с половиной года. В 4 года он мог обращаться с пистолетом».

Когда Эрнесту исполнилось 10 лет или около того, его дедушка подарил ему однозарядное ружье 20 калибра. К тому времени Хемингуэй был членом школьного клуба стрелков. На другой фотографии, датируемой 1913 годом, когда Эрнесту было примерно 14 лет, он позирует с отцовским винчестером Model 1887 и мертвой вороной в другой руке. Он научился охотиться с винтовкой на птиц. Тогда, как и сейчас, это было нормой для предприимчивого мальчишки в тех штатах Америки, где жители пренебрежительно пожимают плечами в ответ на мнение общественности. Стоит отметить, что мы не увидели бы привычной нам прозы Хемингуэя, если бы он не обладал глубинными знаниями об огнестрельном оружии и его применении.

Когда Эрнесту исполнилось 18 лет, он откликнулся на призыв отделения Красного Креста в Канзас-сити. Он стал водителем машины скорой помощи. Он приехал в Париж в начале 1918, когда немецкая артиллерия обстреливала город. В июне он уже был на итальянском фронте. Там он получил ранение и свои первые награды. Позже, в зрелом возрасте, он выберет противоречивый путь журналиста и участника II Мировой.

Говоря об обстоятельствах, закаливших характер Хемингуэя, важно отметить количество ружей, которые он купил, продал или просто раздал в ходе своей жизни. Мы упомянем лишь те, которые ему очень нравились, которые оказали на него влияние и которые говорят о его характере.

Для Хемингуэя оружие было практичным инструментом. Он не коллекционировал армейские модели Кольта и не забивал оружейные шкафы английскими горизонталками, с которыми не охотился, а лишь стрелял бы по голубям. Его стволы были его друзьями. Замечательно, если они были произведениями искусства, но он предпочитал качество и функциональность статусности, причудливой гравировке и прочим изыскам. Хемингуэй предпочитал мишуре настоящую жизнь.

Он был убежден, что писать надо о тех вещах, в которых разбираешься. Как испанские быки, которых он обожал, ружья были его страстью. Они были реальны. Они требовали к себе взрослого отношения, ибо нажатие на спусковой крючок приводит к необратимым последствиям, как и шаг навстречу мчащемуся быку.

Осознание сущности не ограничивалось только ружьями. Хемингуэй научился понимать людей. Ярким примером этого является его презрительный отзыв о «странном сброде» в статье «Американская богема в Париже» от 1922 г. «Отребье из Гринвич-Вилледж, Нью-Йорк выгребли и переместили в Париж в кафе «Ротонда»… Эта странно выглядящая и странно действующая порода оккупировала столики кафе. Они так настойчиво стараются «ненавязчиво» подчеркнуть свою индивидуальность, особенно в одежде, что становятся одинаковыми в своей эксцентричности».

Издеваясь над богемной шелухой, он тянулся к тем, кто не пытался изобразить из себя тех, кем они не являлись. Его друг и впоследствии биограф Хотчнер, вспоминая впоследствии друзей Хэма – от Гэри Купера до кубинского рыбака, говорил, что он предпочитал людей, которые были, а не казались тем, что они есть. Само собой, такой подход не нравился многим – критикам, фальшивым художникам, позерам.

У Хемингуэя выработался такой же подход к оружию – ружья должны был соответствовать одному критерию – направляться туда, куда смотрит стрелок, и стрелять вне зависимости от грязи и льда вокруг.

Чаще всего Хемингуэй пользовался помповым ружьем Winchester Model 12. Его называли «идеальным многозарядным», т.к. при определенной сноровке скорострельность Model 12 не уступала полуавтоматическим ружьям. О Model 12 мечтал каждый американский охотник. Это ружье не было дешевым, зато функциональным, надежным и многозарядным. Ружье, которым владел Хемингуэй, было изготовлено в 1928. У него был ствол длиной 30 дюймов с полным чоком. Хемингуэй стрелял из него на Кубе, в Айдахо и даже в Африке. Во время своего второго африканского сафари именно с этим ружьем он добирал раненого леопарда в буше. Леопард был слишком изранен, чтобы продолжать борьбу, но пойдя за ним с ружьем, Хемингуэй на деле подтвердил свое твердое убеждение: «Охотясь на опасный зверей следует быть готовым выстрелом завершить то, что начал другим выстрелом».

Хемингуэй так писал о своем ружье: «У меня был старый любимый потертый помповый Winchester Model 12, который однажды горел, у которого трижды менялась ложа, но который был быстрее змеи и который после 35 проведенных вместе лет стал другом и компаньоном, с которым я всю жизнь, как с другом, делил свои секреты, триумфы и катастрофы, не раскрываемые прочим людям».

Многие другие ружья Хемингуэя тоже не были вычурными. Долгое время он использовал Browning Superposed без гравировки. Это была одна из первых «вертикалок», когда-либо выпускавшихся, и считалось революционным оружием в 1930-х, когда писатель приобрел его. Superposed был последней моделью, которую за свою жизнь создал Джон Браунинг.

Оружие конструкции Джона Браунинга занимало заметное место в сейфе Хемингуэя. У него было несколько инерционных полуавтоматических Browning Auto-5. Это было первое сверхпопулярное полуавтоматическое ружье. У Хемингуэя также было несколько Меркелей,Беретт и горизонталка Winchester Model 21. Еще одним изобретением Джона Браунинга, которое Хемингуэй пронес через всю свою жизнь, был полуавтоматический малокалиберный пистолет Colt Woodsman .22. Есть фотографии с этим пистолетом, на которых мы видим Эрнеста в юности и в зрелые годы, уже поседевшего.

Но винтовка, которая сделала Хемингуэя знаменитым охотником на крупных зверей и стала героем его произведений, был Griffin & Howe в калибре .30-’06 Springfield, которую Хемингуэй привез в Африку из Айдахо. Это был кастомизированный Springfield Model 1903. На неv был оптический прицел, но вскоре Хемингуэй снял его. Он подстрелил носорога с расстояния примерно 300 ярдов с помощью мушки и целика. В письме он так отзывался об этой легендарной американской винтовке: «Стрелять из нее так же легко, как указывать пальцем… Это самая прекрасно изготовленная, простая и практичная винтовка, которую я когда-либо видел».

Хемингуэй судил об оружии, как о людях – лучшие из них не те, кто пытается казаться таковыми, а кто является ими по своей сути. Внешняя показуха лишь скрывает отсутствие глубины.

После того, как Хемингуэй не смог быстро остановить атакующего капского буйвола патроном 30-’06 Sprg., на второе сафари он взял двуствольный английский штуцер Westley Richards в калибре .577 Nitro Express. В «Снегах Килиманджаро» он написал: «Я знал, что .577 может сломать мне плечо, если я буду стрелять лежа, но скорее всего лишь ключицу. Но при этом он также пробьет плечо старого быка».

.577 Nitro Express был создан для охоты на крупных животных вроде слонов. Он выпускает пулю массой 750 грейн со скоростью свыше 2000 ф/сек. Во время Первой мировой британцы даже использовали эти патроны для пробивания стальных бронепластин.

Собственный жизненный опыт позволил Хемингуэю создать героев, которые мужественно борются с миром и становятся теми, кем по мнению Хемингуэя должны становиться мужчины, в отличие от тех, кто проводит время в виртуальной реальности видеоигр или в мире кинопродукции. Хемингуэй был убежден – чтобы вырасти мужчиной, надо встречать реальную жизнь лицом к лицу.

После того, как Хемингуэй покончил с собой 2 июля 1961г., журнал “Life” сообщил, что он застрелился из двустволки. Позже были сообщения, что это был Boss, приобретенный у Abercrombie & Fitch. Но авторы замечательной книги “Hemingway’s Guns” (“Ружья Хемингуэя”) Сильвио Калаби, Стив Хелсли и Роджер Сангер обнаружили доказательства, что, скорее всего, это было одно из его любимых ружей – дробовик, изготовленный W. & C. Scott & Son – длинноствольная «горизонталка» для голубиной охоты, с которой Хемингуэй принимал участие в стрелковых соревнованиях на Кубе и даже брал с собой на африканское сафари. Сохранилась фотография, сделанная в 1948 г. в Торчелло, рядом с Венецией, где Хемингуэй с этим ружьем охотился на пруду на уток. После того, как в 1952 г. в кубинский дом писателя в Club des Cazadores залезли грабители, Хемингуэй относился к любимому им Scott, как к оружию для самообороны.

После самоубийства ружье отдали местному сварщику в Айдахо на уничтожение. «Ложу разбили, а стальные детали порезали автогеном», – пишут авторы книги. Один из них посетил мастерскую, которая принадлежит внуку того сварщика и работает до сих пор. Удивительно, но у нынешнего владельца сохранились даже остатки того ружья. Увидев их, Сангер задумался: «Это не Boss». Показав фото экспертам, он решил, что это, скорее всего, любимый им W. & C. Scott, из которого он застрелился.

Не так уж важно, какое ружье выбрал Хемингуэй для последнего выстрела. Важно то, что решение об уходе из жизни не было спонтанным. Многие сказали бы, что Хемингуэй решил расстаться с жизнью на своих условиях. Как сказал писатель Джеймс Миченер – «Вся публичная жизнь Хемингуэя была посвящена созданию легенды». Миченер полагал, будто Хемингуэй знал, что ему придется покинуть мир таким образом, т.к. депрессивная паранойя неуклонно разрушала его личность. Не думаю, что разумно так легко и просто подводить итог жизни, омраченной в конце помешательством.

Что бы мы ни думали о таком конце, хочу напомнить, что для Хемингуэя оружие не было просто инструментом или предметом искусства. Для него оружие всегда было отображением своих владельцев. Оружие – это мы сами во всех наших проявлениях – хороших и возможно плохих. Хемингуэй всегда старался быть лучшим.

Удивительно, как много из принадлежавшего ему оружия бесследно исчезло после его смерти. Многие экземпляры были, к сожалению, незаметно проданы женой покойного через Abercrombie & Fitch, после чего их следы затерялись.

По материалам www.americanrifleman.org