Я часто слышу от неинформированных или плохо информированных людей: “Охотники за трофеями после сафари забирают лишь голову и оставляют мясо гнить”. Позвольте уверить вас, что это вовсе не так. Африка – очень большой континент, на котором располагаются 54 страны (на момент написания этой статьи) с разными традициями и обычаями, и я с уверенность могу говорить о том, как обстоят дела в большинстве стран южной и восточной Африки.

Я охотился разными способами во многих районах пяти стран этого континента. Огороженные высоким забором охотничьи участки в ЮАР, охота в которых доступна по деньгам и является лучшим способом познакомиться с африканскими обычаями, отличаются от мест обитания опасных животных в Танзании, Мозамбике, Зимбабве и Замбии. Вы получаете разный опыт в этих странах, хотя для самих животных разница не велика – они могут обитать в различных странах, но конечный результат для тех, о которых речь пойдет здесь, один и тот же.

Позвольте вкратце пояснить, что такое “трофейная охота”. Если любое из добытых вами животных не вызвало у вас раздумий, чувства благодарности и уважения, займитесь гольфом. Думайте не о размерах вашей добычи, измеренных рулеткой. Вы решили отнять жизнь у живого существа, и это должен быть трофей, в любом случае заслуживающий уважения.

Среди большого разнообразия добытых мной экземпляров – от маленького стинбока до могучего слона – я ни разу не видел, чтобы кусок мяса пропал. В ЮАР (во всяком случае, на тех ранчо, где мне довелось охотиться) и животное, и его мясо принадлежат владельцу ранчо. Охотник за уплаченные им за трофей деньги получает шкуру, голову и рога. И т.к. международные законы запрещают любому охотнику везти мясо из Африки в США, эта система работает надежно. Добыча разделывается опытными людьми, и то мясо, которое не съедается охотниками и их командой в лагере, отправляется на рынок. В ЮАР продажа добытого на охоте мяса вполне законна, поэтом там ничего не пропадает зазря. Оно превращается в билтонг (вяленое мясо), копченые и не некопченые колбасы, а также традиционные стейки, отбивные и т.д. Т.к. поместья и охотничьи угодия обычно меньше территорий огромных резерватов, отведенных под обитание опасных животных, то из них намного проще доставить тушу к месту разделки, где ее уже ожидают холодильники и морозильники, а также коммерческие разделочные центры. Я четыре раза был на сафари в Южной Африке, и всякий раз работа команды по разделке и мясников производила впечатление своей быстротой и эффективностью.

В вельде, где находятся участки, отведенные для диких опасных животных, нет морозильных камер, поэтому с мясом поступают немного по-другому, в зависимости от вида животного. Почти любую добычу (за исключением слонов и бегемотов) обычно целиком затаскивают на грузовик, если лагерь относительно недалеко и температура достаточно низкая, чтобы мясо не протухло по дороге к нему, и везут в лагерь, где ею сразу занимаются раздельщики. Я видел, как группа африканцев превращала самца слона в груду мясных вырезок и шкуру, готовую к употреблению жителями местной деревни. То, что будет сразу съедено охотниками, что называется “на крови”, разделывается на соответствующие куски, но большая часть мяса нарезается ломтиками и высушивается в билтонг на африканской жаре. Правильно высушенный билтонг, независимо от его происхождения, может храниться до года и является основным источником протеина в рационе местных жителей.

Помимо мяса всех добытых животных используются также их внутренние органы. В лагере я отведал языки, печенку, даже яйца буйволов (клянусь, я не знал, чем меня угощают)). Я видел, как работники лагеря поступают с внутренностями, почками и прочими внутренними органами. Как я говорил ранее, ничто не пропадает.

Так что происходит с мясом таких больших добытых животных, как слон, капский буйвол или канны? Я видел, как в конце охотничьего сезона из резервата Селус в Танзании, где нет постоянного населения, грузовиками вывозится огромное количество сушеного мяса. Сотрудники лагеря и их семьи могут взять себе столько, сколько могут употребить, а оставшееся количество распределяется по деревням вне резервата. В Замбии, где есть огромные охотничьи территории, населению этих территорий достается 80% добытого мяса, что не только кормит тамошнее население, но однозначно препятствует браконьерству. Это препятствует незаконной добыче быков, коров и телят. На охраняемых территориях в Мозамбике я наблюдал интересные взаимоотношения между управляющими заказников (площадь многих из них превышает 200000 акров) и жителями местных деревень, которые получают отведенное им количество мяса в виде определенного количества животных. Я помогал добывать ридбаков для деревень в Coutada 11, и подстреленный мной бык целиком достался жителям одной деревни. Для меня было честью встретиться с ее жителями и лично увидеть ощутимый результат передачи им богатого протеином мяса, которого им так не хватает.

Одним из наиболее запомнившихся был случай в районе Чириза в Зимбабве, где аутфиттеры компании “Sitatunga Safaris” сотрудничают с преподавателями и учениками начальной школы в Муроорва, находящейся на границе охотничьего заказника, и обеспечивают мясом почти 500 человек. Однажды мы поехали в эту школу, чтобы передать ее ученикам, их родителям и учителям сотни килограмм сушеного мяса, чтобы учащиеся могли как следует питаться в процессе обучения.

Будучи охотником-спортсменом, я уверенно заявляю, что добыча и сохранение мяса – это очень серьезное и ответственное дело в Африке. Я знаю людей, которые едят мясо львов и леопардов. И я сам лично ел мясо (хотя бы немного) каждого добытого мной на сафари животного. И пусть те, кто не был ни разу в Африке, говорят, что им вздумается – я там был и видел все своими глазами, и такое кормление хорошо для всех, кто вовлечен в него. Видеть сотни детей, улыбающихся оттого, что они знают, что не будут голодными – вот что реально позволяет мне гордиться собой, как охотнику.

По материалам www.americanhunter.org